Жестокость под прикрытием: почему случаи насилия над животными в Узбекистане требуют срочных реформ

В последние недели в Узбекистане усиливается общественное возмущение в связи с серией резонансных случаев жестокого обращения с животными. Одним из наиболее обсуждаемых стал инцидент в Ангрене, где, по словам волонтёров приюта «Angren–Hayot», сотрудники службы отлова при подразделении благоустройства хокимията были замечены за забоем собак. Этот случай стал очередным сигналом о системном кризисе в сфере обращения с безнадзорными животными. До этого момента в социальных сетях уже появлялись сообщения о том, что отловленные животные могут незаконно передаваться в точки общественного питания. Однако подобная информация долгое время оставалась на уровне предположений. Теперь же появились конкретные свидетельства, требующие тщательной проверки и правовой оценки.

Согласно постановлению Кабинета Министров №202 от 8 июля 2011 года, отловленные животные должны содержаться не менее пяти дней и проходить обязательный ветеринарный осмотр. Однако документ не даёт ответа на ключевые вопросы: что происходит с животными после истечения этого срока, кто несёт ответственность за их дальнейшую судьбу и какие стандарты гуманного обращения должны соблюдаться. Эти пробелы создают условия для злоупотреблений и фактически оставляют животных без защиты.

При этом подобные случаи нельзя рассматривать как единичные. По данным общественных организаций, ежедневно фиксируются факты жестокого обращения с животными. В частности, в адрес активистов регулярно поступают обращения с фото- и видеодоказательствами насилия, что свидетельствует о системном характере проблемы .

Параллельно в общественном пространстве обсуждается аналогичный инцидент в городе Ширин, где применение силы к животному было оправдано подозрением на бешенство. Однако специалисты отмечают, что поведение животного на распространённых кадрах не соответствует клиническим признакам заболевания: вместо агрессии оно демонстрировало страх и пыталось укрыться. Это вызывает сомнения в правомерности подобных действий и ставит под вопрос профессиональную компетентность исполнителей.

На этом фоне возникает тревожный дисбаланс: зоозащитники и волонтёры, пытающиеся привлечь внимание к проблеме, нередко сталкиваются с давлением, тогда как лица, допускающие жестокое обращение с животными, остаются безнаказанными. В обществе всё чаще звучит вопрос о равенстве всех перед законом и необходимости его последовательного применения.

5 Масштаб проблемы: цифры, которые нельзя игнорировать

Проблема безнадзорных животных в Узбекистане носит не локальный и не временный, а системный характер. Речь идёт не просто о наличии собак и кошек на улицах, а о совокупности взаимосвязанных проблем: отсутствии эффективного государственного регулирования, недостатке гуманной ветеринарной инфраструктуры, низком уровне ответственного отношения к животным и слабой профилактической работе в обществе. По официальным данным, в стране насчитывается более 2,3 миллиона собак и свыше 46 тысяч кошек, и при этом значительная часть животных оказывается на улице. Уже сама эта цифра показывает масштаб вопроса. Но ещё более тревожным является то, что точный учёт бездомных животных фактически не ведётся. Это означает, что государство и общество не располагают полной картиной: неизвестно, сколько именно животных ежегодно пополняют улицы, сколько из них погибает, сколько подвергается отлову, отравлению или жестокому обращению.

Эксперты и зоозащитники отмечают устойчивый рост численности безнадзорных животных. Главная причина этого — отсутствие массовых и системных программ стерилизации и кастрации. Пока не устраняется источник проблемы, борьба с её последствиями становится бесконечной. Одна нестерилизованная собака или кошка может дать многочисленное потомство, и уже через короткое время число животных на конкретной территории возрастает в несколько раз. Если при этом отсутствуют доступные ветеринарные услуги, программы контроля популяции, государственная поддержка приютов и просветительская работа с населением, проблема воспроизводится снова и снова. Иначе говоря, бездомные животные на улицах — это не случайность, а закономерный результат отсутствия долгосрочной политики.

Параллельно с ростом численности животных увеличивается и количество случаев жестокого обращения. По данным открытых источников, в 2019 году было зарегистрировано 44 таких случая, в 2020 году — 105, в 2021 году — уже 190, в 2023 -225, в 2025 – 256 случаев. Эта динамика показывает резкий рост. Причём речь идёт только о тех эпизодах, которые получили огласку, были зафиксированы или дошли до правоохранительных органов и общественности. В реальности таких случаев, вероятно, значительно больше. Десятки случаев фиксируются и сегодня, и это свидетельствует о том, что проблема не ослабевает, а продолжает оставаться острой.

Особую тревогу вызывает то, что общественные организации получают сигналы о насилии практически ежедневно. По их данным, только в один информационный канал каждый день поступает по 3–4 обращения с фактами жестокости. Это могут быть сообщения об отравлениях, избиениях, убийствах животных, бесчеловечном отлове, выбрасывании больных или раненых собак и кошек, а также о жестоком обращении со стороны отдельных граждан или представителей служб, ответственных за регулирование численности животных. Если даже один канал получает несколько таких сообщений в сутки, можно предположить, что по всей стране реальное количество подобных случаев существенно выше официальной статистики.

Зарегистрированные цифры отражают лишь видимую часть проблемы. Значительная часть эпизодов остаётся вне учёта: не все граждане знают, куда обращаться, не все готовы сообщать о жестокости, не все случаи попадают в СМИ или получают правовую оценку. Кроме того, в обществе до сих пор сохраняется отношение к животным как к чему-то второстепенному, не заслуживающему серьёзной защиты. Это способствует замалчиванию проблемы и формирует атмосферу безнаказанности.

Сложившаяся ситуация показывает, что безнадзорные животные в Узбекистане — это не просто вопрос санитарии или городского благоустройства. Это вопрос общественной безопасности, нравственного климата и эффективности государственных институтов. Когда число животных на улице растёт, а случаи жестокости становятся всё более частыми, это говорит не только о нехватке ресурсов, но и о недостатке системного подхода. Без массовой стерилизации и кастрации, без обучения ветеринаров, без развития приютов, без просветительской работы в школах и СМИ, без усиления ответственности за жестокое обращение проблема будет только углубляться.

Именно поэтому реальный масштаб ситуации значительно выше официальных цифр. Статистика показывает лишь часть кризиса, тогда как за ней стоят тысячи живых существ, оказавшихся на улице, и сотни случаев насилия, которые либо остаются незамеченными, либо не получают соразмерной реакции. Проблема требует не разовых мер, а последовательной, гуманной и государственной стратегии, ориентированной не на уничтожение последствий, а на устранение причин.

Закон есть — но наказание несоразмерно

В Узбекистане правовая норма, предусматривающая ответственность за жестокое обращение с животными, формально существует, однако на практике её сдерживающий эффект остаётся слабым. Сейчас базовая ответственность в большинстве случаев остаётся административной. Статья 111 Кодекса об административной ответственности предусматривает за жестокое обращение с животными штраф от 3 до 5 базовых расчётных величин. Если то же деяние совершено повторно в течение года после административного взыскания, совершено в присутствии несовершеннолетнего либо повлекло гибель или увечье животного, санкция составляет штраф от 5 до 10 БРВ или административный арест до 15 суток.

Уголовная ответственность в Узбекистане тоже предусмотрена, но она наступает не сразу, а только если жестокое обращение, повлёкшее гибель или увечье животного, совершено после применения административного взыскания за такие же действия. Это закреплено в статье 202-1 Уголовного кодекса. Даже в этом случае максимальная санкция сравнительно мягкая: штраф от 25 до 50 БРВ, обязательные общественные работы до 240 часов, исправительные работы до одного года, ограничение свободы до шести месяцев или лишение свободы до шести месяцев.

Именно эта конструкция делает систему малоэффективной. По сути, даже если речь идёт о крайне жестоком эпизоде с гибелью животного, дело часто остаётся на уровне административного производства, если ранее виновный уже не привлекался по аналогичной статье. Это означает, что для первого выявленного случая даже очень тяжёлое насилие над животным может закончиться лишь штрафом или краткосрочным административным арестом. С точки зрения общественной справедливости и превенции это выглядит несоразмерно тяжести деяния.

Особенно ярко проблема проявилась в деле о жестокой расправе над кошками в гостинице Бостанлыкского района. По данным Gazeta.uz, одному из мужчин суд назначил 15 суток административного ареста именно за истязание и убийство кошек, а другому  10 суток по статье о незаконном обороте оружия. Этот случай вызвал широкий общественный резонанс именно потому, что на фоне тяжести зафиксированного насилия итоговое наказание показалось обществу чрезмерно мягким.

Проблема подтверждается и общей судебной статистикой. По данным, распространённым со ссылкой на Верховный суд Узбекистана, в первом полугодии 2025 года к ответственности за жестокое обращение с животными были привлечены 34 человека: 32 получили штрафы и только 2 административный арест до 15 суток. За период с 2020 по 2024 год по статье 111 к ответственности привлекли 397 человек, из них 363 были оштрафованы и 34 подвергнуты административному аресту. Такая статистика показывает, что на практике система в основном сводится к штрафам, а не к действительно жёстким мерам.

При этом уголовные дела по статье 202-1 почти не видны в публичном поле. В открытых публикациях преобладают сообщения именно об административных наказаниях, а не о реальных сроках лишения свободы или заметной уголовной практике. Из-за этого у общества формируется ощущение, что даже при наличии уголовной статьи она применяется крайне редко или остаётся скорее символической нормой. На это обращают внимание и авторы общественных инициатив, требующих ужесточения законодательства.

Дополнительная проблема заключается в том, что сама логика «сначала административное взыскание, потом  при повторе уголовная ответственность» плохо работает применительно к жестоким преступлениям против животных. Если насилие уже привело к увечью или смерти животного, общество ожидает немедленной и соразмерной реакции государства. Когда же закон фактически требует сначала «первого случая», а затем только открывает путь к уголовной ответственности, это воспринимается как правовой пробел.

Именно поэтому всё чаще звучат требования пересмотреть действующую модель ответственности. Речь идёт не просто об увеличении штрафов, а о признании того, что жестокое обращение с животными, особенно повлёкшее гибель, должно рассматриваться как общественно опасное деяние уже с первого случая. Без этого наказание продолжит восприниматься как формальное, а не как реальный механизм защиты животных и профилактики насилия в обществе

Система, которая не работает

Ситуацию с безнадзорными животными в Узбекистане усугубляет не только нехватка ресурсов или слабость контроля, но и сам институциональный подход, на котором строится вся существующая система. Сегодня регулирование численности безнадзорных животных в значительной степени находится в ведении служб благоустройства при хокимиятах, а не ветеринарных органов. На первый взгляд это может казаться организационным вопросом, однако именно здесь заложена одна из ключевых причин того, почему проблема годами не решается, а лишь принимает всё более жёсткие и тревожные формы.

Когда вопросом бездомных собак и кошек занимается структура, изначально ориентированная на уборку территорий, санитарное состояние улиц и коммунальное обслуживание, животные автоматически начинают восприниматься не как живые существа, нуждающиеся в медицинском, гуманном и профессиональном подходе, а как элемент городской “помехи”, который необходимо убрать. Иначе говоря, сама система с самого начала задаёт ошибочную логику: не лечить, не стерилизовать, не искать решение, а устранять. В такой модели на первый план выходят методы отлова, изоляции, а нередко и уничтожения.

Но подобный подход не только негуманен — он ещё и неэффективен. Отлов и уничтожение животных не устраняют причины появления новых бездомных собак и кошек. Пока отсутствуют системные программы стерилизации, кастрации, вакцинации, регистрации и ответственного пристройства, популяция будет воспроизводиться снова и снова. Освободившаяся территория быстро заполняется другими животными, поскольку остаются доступные источники пищи, укрытия и, главное, сохраняется сама биологическая основа роста численности. Именно поэтому даже при больших объёмах отлова проблема не исчезает.

По оценкам, только в Ташкенте ежегодно через службы отлова проходит около 10 тысяч собак, однако численность безнадзорных животных при этом не сокращается. Эта цифра наглядно показывает: система работает не на решение проблемы, а на бесконечное воспроизводство самой себя. Каждый год животные снова появляются на улицах, снова подвергаются отлову, снова исчезают из городской среды насильственным путём, но уже через короткое время на их месте оказываются новые. Такая модель расходует силы, средства и человеческие ресурсы, но не приводит к устойчивому результату.

Более того, когда безнадзорные животные находятся вне ведения ветеринарной службы, на второй план отодвигаются вопросы здоровья, профилактики заболеваний, послеоперационного ухода, вакцинации и гуманного регулирования численности. Между тем именно ветеринарный подход предполагает профессиональную оценку состояния животного, возможность лечения, стерилизации, маркировки, наблюдения и последующего возвращения в безопасную среду либо устройства в приют. Если же в центре системы стоит не медицина, а коммунальное устранение, то животное почти неизбежно превращается в “объект зачистки”.

Отсюда и возникает та самая общественная атмосфера, в которой жестокость начинает восприниматься как допустимый инструмент. Когда институции сами подают сигнал, что собака или кошка на улице  это не живое существо, а проблема благоустройства, это постепенно влияет и на общественное восприятие. Люди начинают смотреть на животных не как на часть городской экосистемы и не как на существ, зависимых от человеческой ответственности, а как на мусор, который можно убрать, отравить, ударить или вывезти. Таким образом, неверная административная подчинённость становится не просто бюрократическим недостатком, а фактором, формирующим культуру обесценивания жизни.

Поэтому вопрос о передаче этой сферы в ведение ветеринарных органов — это не формальность, а принципиальное условие перемен. Пока безнадзорные животные остаются в системе благоустройства, проблема будет решаться методами санитарной ликвидации. И только тогда, когда государство начнёт рассматривать их через призму ветеринарии, гуманности и профилактики, можно будет говорить о переходе от насилия к устойчивому и современному решению.

Проблема воспитания: с чего всё начинается

Не менее важной, а в долгосрочной перспективе, возможно, даже ключевой причиной сложившейся ситуации остаётся отсутствие системного воспитания гуманного отношения к животным. Проблема безнадзорных животных начинается не на улице и не в момент отлова. Она начинается гораздо раньше  в семье, во дворе, в школе, в той среде, где ребёнок впервые учится понимать, что такое слабость, забота, ответственность и сострадание. Сегодня в школах Узбекистана практически не проводятся регулярные, системные уроки, направленные на формирование доброго и ответственного отношения к животным. Тема гуманного обращения чаще всего остаётся за рамками обязательного воспитательного процесса. О ней могут говорить отдельные учителя, активисты или волонтёры, но устойчивой, продуманной государственной программы, которая воспитывала бы в детях эмпатию к животным с раннего возраста, фактически нет. На первый взгляд это может показаться второстепенным вопросом. Однако именно здесь формируются базовые нравственные установки человека. Ребёнок, которому с детства объясняют, что животное чувствует боль, страх, привязанность и зависимость от человека, вырастает с другим уровнем эмпатии. Он понимает, что слабого нельзя бить, что жизнь нельзя воспринимать как вещь, что забота  это норма. И наоборот: если ребёнок растёт в среде, где страдания животных высмеиваются, игнорируются или считаются чем-то неважным, он постепенно привыкает к мысли, что насилие по отношению к беззащитному допустимо.

Отсутствие системного воспитания приводит к тому, что жестокость не встречает внутреннего морального сопротивления. Она может восприниматься как развлечение, как “обычное дело” или как незначительный эпизод, не требующий осуждения. В обществе, где детей не учат сочувствию к живым существам, безразличие к боли становится повседневной нормой. А там, где нормализуется безразличие, гораздо легче возникают и более тяжёлые формы насилия. Именно поэтому проблема отношения к животным не сводится только к зоозащите. Она напрямую связана с общим нравственным климатом общества. Многие специалисты в области психологии и педагогики подчёркивают, что способность к состраданию формируется через отношение к тем, кто слабее и не может себя защитить. Животные в этом смысле становятся своеобразным тестом на человечность. Если ребёнок с детства учится заботиться о щенке, котёнке, птице или даже просто не причинять вреда бездомному животному, он осваивает более широкий навык  уважение к чужой уязвимости. Отсутствие таких уроков означает и отсутствие профилактики. Государство потом вынуждено реагировать уже на последствия: на случаи жестокого обращения, на агрессию, на равнодушие, на рост насилия в публичной среде. Но гораздо эффективнее было бы работать не с последствиями, а с причинами  через школу, внешкольное воспитание, социальную рекламу, медиаконтент и просветительские программы. Особенно важно, что такие уроки не должны ограничиваться абстрактными разговорами о “доброте”. Они могут включать конкретные темы: что делать при встрече с бездомным животным, почему нельзя выбрасывать домашних питомцев, зачем нужна стерилизация, как устроена работа приютов, почему жестокость к животным опасна не только для них, но и для общества в целом. Тогда речь идёт уже не просто о морали, а о формировании ответственного гражданского поведения. Отсутствие системного образования в сфере гуманного отношения к животным  это не частный пробел школьной программы, а одна из причин, по которой проблема сохраняется и воспроизводится. Пока дети не получают базовых навыков эмпатии, ответственности и уважения к жизни, общество рискует снова и снова сталкиваться с равнодушием, жестокостью и безнаказанностью. Именно поэтому любые реформы в сфере защиты животных должны начинаться не только с изменения законов и работы служб, но и с воспитания  с простого, но фундаментального понимания, что живое существо не может рассматриваться как мусор или помеха.

Кадровый дефицит: почему нет стерилизации

Одним из ключевых и признанных во всём мире решений проблемы безнадзорных животных является массовая стерилизация и кастрация. Именно этот метод лежит в основе гуманного управления популяцией: он не уничтожает животных, а предотвращает их неконтролируемое размножение, постепенно снижая численность без насилия. Однако в Узбекистане данный механизм остаётся слабо развитым и фрагментарным.

Главная причина  острый кадровый дефицит и недостаток специализированной подготовки ветеринарных специалистов. Во многих регионах страны ветеринарная практика исторически ориентирована на сельскохозяйственных животных крупный и мелкий рогатый скот, птицу, хозяйственные виды. Это означает, что значительная часть специалистов не имеет достаточного опыта и навыков для проведения операций по стерилизации и кастрации собак и кошек, которые требуют иных подходов, инструментов, анестезии и послеоперационного ухода.

Стерилизация мелких домашних животных  это не просто хирургическая процедура. Она требует  знаний современной анестезиологии,  соблюдения стерильных условий,  навыков малоинвазивных операций,  контроля за послеоперационным состоянием. В условиях, где ветеринары не проходили соответствующего обучения, такие операции либо не проводятся вовсе, либо выполняются в ограниченном объёме и не системно. В результате даже при наличии запроса со стороны общества  со стороны волонтёров, приютов, граждан  инфраструктура оказывается не готова обеспечить необходимый масштаб вмешательства. Дополнительной проблемой является неравномерность доступа к ветеринарным услугам. Если в крупных городах ещё можно найти специалистов и клиники, то в областях и отдалённых районах такие возможности крайне ограничены. Это создаёт серьёзный разрыв: именно там, где проблема безнадзорных животных часто наиболее остра, отсутствуют инструменты для её гуманного решения. Отсутствие массовой стерилизации  это не только вопрос финансирования или политической воли, но и вопрос профессиональной подготовки. Без формирования сети квалифицированных специалистов любые попытки внедрить гуманные методы остаются локальными и не дают системного эффекта.

Решение: от жестокости к системе

В условиях, когда существующая модель, основанная на отлове и уничтожении, демонстрирует свою неэффективность, всё больше экспертов сходятся во мнении: проблема требует перехода от реактивных мер к системному подходу. Речь идёт не о точечных акциях или разовых инициативах, а о построении целостной модели управления, которая затрагивает сразу несколько уровней медицинский, образовательный, институциональный и общественный. В основе такой модели лежит массовая стерилизация и вакцинация животных. Именно это позволяет не только контролировать численность, но и снижать риски распространения заболеваний, включая бешенство. В отличие от уничтожения, стерилизация даёт долгосрочный эффект: популяция постепенно уменьшается естественным путём, без необходимости постоянного вмешательства. Однако сама по себе стерилизация невозможна без решения кадрового вопроса. Поэтому важнейшим элементом становится обучение ветеринаров, особенно в регионах. Речь идёт о внедрении программ повышения квалификации с участием опытных специалистов, организации выездных тренингов, практических мастер-классов и передачи современных методик. Такой подход позволяет не просто обучить отдельных врачей, а создать устойчивую сеть специалистов, способных работать на местах и передавать знания дальше.

Не менее значимым направлением является создание приютов нового типа. В отличие от существующих практик, такие приюты должны выполнять не функцию изоляции или временного содержания, а становиться центрами стерилизации, лечения, вакцинации и пристройства животных. Это позволяет интегрировать медицинский и социальный подход, давая животным шанс на жизнь, а обществу возможность участвовать в решении проблемы. Ключевую роль играет и образование. Внедрение системных программ в школах, направленных на формирование гуманного отношения к животным, позволяет работать с причиной проблемы, а не только с её последствиями. Когда дети с раннего возраста учатся ответственности, эмпатии и уважению к жизни, это формирует долгосрочные изменения в обществе. Дополнительно необходимы информационные кампании в СМИ и социальных сетях. Они помогают разрушать мифы, объяснять важность стерилизации, продвигать ответственное содержание животных и формировать общественный запрос на гуманное решение проблемы. Без поддержки общества даже самые продуманные реформы рискуют остаться формальными. Эффективное решение возможно только при одновременной реализации всех этих компонентов. Стерилизация без обучения специалистов не даст масштаба. Обучение без инфраструктуры не приведёт к практике. Приюты без образования не изменят отношение общества.

Именно комплексный подход позволяет перейти от замкнутого круга жестокости и неэффективных мер к устойчивой системе, в которой проблема не подавляется временно, а последовательно и гуманно решается.

Голос общества: петиция как сигнал

Запущенная онлайн-петиция стала не просто очередной инициативой активистов, а важным индикатором общественных настроений. Она отражает растущий запрос граждан на справедливость, гуманность и реальные изменения в системе обращения с животными.

Поводом для её появления стали многочисленные резонансные случаи жестокости, которые получили широкий отклик в социальных сетях и СМИ. Люди больше не готовы воспринимать происходящее как норму или закрывать глаза на насилие. Общество начинает открыто заявлять: существующие меры не работают, а наказание не соответствует тяжести совершаемых действий.

Авторы петиции формулируют чёткие требования. В первую очередь речь идёт об ужесточении ответственности за жестокое обращение с животными и переводе подобных деяний из категории преимущественно административных правонарушений в сферу уголовного права уже с первого случая, если речь идёт о причинении страданий, увечий или гибели животного. Это отражает стремление общества к справедливости и к тому, чтобы закон выполнял не формальную, а защитную функцию.

Не менее важным требованием становится развитие культуры гуманного отношения к животным. Граждане подчёркивают, что проблема не может быть решена только через наказание  необходима системная работа с сознанием, через образование, медиа и общественные инициативы.

При этом сама процедура реализации гражданских инициатив остаётся достаточно сложной. Официальная государственная платформа для петиций — Mening fikrim — требует прохождения модерации и сбора не менее 10 тысяч голосов для того, чтобы инициатива была рассмотрена ответственными органами. На практике это делает процесс длительным и не всегда доступным для широкой аудитории, особенно с учётом снижения популярности платформы. В результате граждане всё чаще используют альтернативные инструменты, включая независимые онлайн-формы и социальные сети.

Тем не менее сам факт появления и распространения таких петиций говорит о важном сдвиге: общество перестаёт быть пассивным наблюдателем. Люди начинают объединяться, высказывать свою позицию и требовать изменений. И это, пожалуй, один из самых значимых сигналов для государства — запрос на гуманность становится частью общественной повестки.

Больше, чем проблема животных

Ситуация вокруг безнадзорных животных давно вышла за рамки узкой темы зоозащиты. Это уже не только вопрос экологии, санитарии или городской инфраструктуры. Это вопрос ценностей, на которых строится общество. Отношение к тем, кто не может защитить себя, всегда служит показателем уровня развития страны. Животные — наиболее уязвимая категория: они полностью зависят от человека, не имеют возможности обратиться за защитой, не могут отстаивать свои права. И именно поэтому реакция общества на их страдания становится своего рода тестом на человечность.

Когда жестокость по отношению к животным остаётся безнаказанной или воспринимается как нечто незначительное, это формирует опасный прецедент. Граница допустимого насилия постепенно размывается. Равнодушие становится нормой. А там, где нет сочувствия к слабому, рано или поздно возникает угроза и для более широких социальных групп. В то же время формирование гуманного отношения к животным имеет обратный, позитивный эффект. Оно развивает эмпатию, ответственность, уважение к жизни как таковой. Общество, в котором защищают животных, как правило, более чувствительно и к правам человека, более устойчиво к насилию и более ориентировано на долгосрочное развитие. И сегодня Узбекистан стоит перед важным выбором. С одной стороны  сохранение устаревшей, неэффективной системы, основанной на устранении последствий и применении силы. С другой  переход к современной модели, которая базируется на знаниях, профилактике, ответственности и уважении к жизни. Этот выбор касается не только животных. Он касается будущего общества в целом. Потому что вопрос здесь не в том, сколько собак или кошек на улицах, а в том, каким становится человек в обществе, где на страдание можно не реагировать.

Наргис Косимова